Весь год – театр

2019 объявлен в России годом театра. Сказаны последние слова, пауза, аплодисменты, поклон, занавес. Задумывались ли вы когда-нибудь, сколько человек готовит спектакль? Реквизит, свет, звук, музыку и костюмы? Где учат работников сцены и художников по свету?

В особый для театра год наша команда решила заглянуть в театральное закулисье и познакомиться с людьми, чьими руками делается театр. Наш материал о тех, о ком не принято писать в афишах.

Илья Чепурнов
Художник по свету
Хабаровский краевой музыкальный театр
В театре 11 лет
Перед встречей с Ильей меня несколько раз предупредили, что он человек немногословный. Мы договорились встретиться возле служебного входа музыкального театра, оттуда потайными дорогами по лестницам и переходам попали в фойе второго этажа. Как позже выяснилось, в любую точку театра можно попасть разными дорогами - такие лабиринты искусства. Пока мы разговаривали, в зале звучала музыка и пение, часы с 11 до 14 – время репетиций, а после - перерыв до вечернего спектакля. Илья, как и многие сотрудники театра, пришел сюда совершенно случайно. До этого момента, где только не работал.

«Меня [в театр] привел друг, он меня порекомендовал, как человека с образованием. Я на худграфе в «педе» учился. Друг сказал, что у меня все получится. Мне действительно работа очень понравилась – интересная и необычная, такой работы я ни разу в своей жизни не видел».


Театр действительно большой механизм – он, как завод, в котором работают свои цеха. В «осветительном» цеху есть осветитель, есть оператор пульта, а есть художник по свету – Илья, который всё это и придумывает. «Люди у нас в основном универсальные, то есть они должны уметь многое, собрать даже самую элементарную электроцепь!». Основная задача цеха, как говорит Илья, - создать атмосферу, иллюзию. «…воды, огня, если это необходимо, в переходе спектакля, в картине. Подчеркиваем эмоции артиста, само собой светим его лицо. Лицом артист работает, вызывает эмоции, и зритель должен это видеть. Один художник по свету, говорил мне, что даже темнота в театре должна быть условной. Если стоит темная картина, полного затемнения не должно быть. В театре должно быть таинство бытия».

«Допустим идет обычная картина, герой должен сказать ключевые слова, чтобы они затронули нитки души зрителя, вызвали эмоцию – молитва, например. Мы не будем оставлять яркий общий свет на его эмоциональном переживании, мы уберем со всех других [объектов] свет, выделим героя контровой точкой сзади, чтобы подчеркнуть объем. Все остальное убирается, остается только он, все смотрят только на него и слушают только его, хотя персонажей на сцене много».

Так создается эффект драматизма. Илья может сделать на сцене даже рассвет. У художника по свету он начинается из глубины - так появляется зарево. «Его можно сделать обычным двухкиловатным прибором. Мы его ставим на заднике и начинаем по музыке выводить. Можно создать иллюзию тумана в этой же картине».

Художник по свету – это человек в театре, который продумывает всю световую партитуру. «Моя работа начинается с пьесы. Художник приносит макет художественно-постановочной группе. Когда я принимаю макет, я начинаю его продумывать. Первоначально рисую схему, потом составляю свето-технический лист спектакля - это где все прописано: где какой канал, какой номер куда светит. И также существует листок проведения спектакля. Это та самая партитура, по которой оператор пульта ориентируется».

«Мне интересен весь процесс, но самый интересный, когда актеры надевают костюмы, потому что костюмы дают многое для света. Они надевают костюмы, и ты видишь свой результат. Иногда бывает с режиссерами остаемся ночь, чтобы уже конкретно все доделать, потому что сроки у нас бывают небольшие. Тогда мы остаемся в зале и сочиняем, пока никого нет, чтобы нам никто не мешал, потому что в будний день у нас в любом случае сцена кем-то занята, поэтому выход – это работать ночью. Когда уже все готово, и мы редактируем готовый продукт, подчеркиваем нюансы».

Илья - человек, на котором лежит вся ответственность по световому оформлению спектаклей. Когда дело касается выхода на сцену – в этом он себе не доверяет. «На сцену мне не хотелось. Я - человек совсем другой. Я человек настроения и не хочу подводить зрителя, в этом плане я себе не доверяю. Лучше за кулисами, лучше все это дело обслуживать. Самая тяжелая работа, пока идет спектакль, у артиста, он везет все. Он - сердце, он движет и энергию дает. Он должен зрителя завоевать, чтобы зритель аплодировал стоя. Когда артист отдыхает, все остальные работают: собирается спектакль, монтировщики таскают декорации, осветители ставят приборы, в общем, к вечеру все готово».
Илья делится, что искренне любит театр, он для него, как какое-то открытие. «Я, наверное, буду банален, что это мой второй дом. Я в театре провожу больше времени, чем со своей семьей, детьми. Не помню уже, кто сказал, что в театре не работают, а служат. Те, кто театру не служат, они быстро из него почему-то уходят».

Театр как единый организм, сердце которого - актер, поэтому и аплодисменты в зале звучат для всех. «Да, воспринимаю [аплодисменты] и на свой счет тоже (смеется). Мы все-таки вложились все, и аплодисменты всему театру. Я чувствую благодарность, когда люди аплодируют стоя, тем более, когда я провожу спектакли, как оператор пульта, я чувствую энергию зала».

Илья говорит, что театр его выбрал. «Да, это мое место. Если не обидят, буду работать вечно, до гробовой доски. Это мое место, я уже определился!».

Любимые спектакли: «Любовный покер», «Капитан Блад».

В театре должно быть таинство бытия.
Нариман Нуйкин
Машинист сцены
Хабаровский краевой театр юного зрителя
В театре 6 лет
С Нариманом мы встретились в его «кандейке» – небольшом помещении, где монтировщики проводят большую часть времени между монтажными работами. Очень занятно, что свои рабочие места работники закулисья обустраивают максимально удобно. Нариман провел мне экскурсию по складам и потайным комнатам, где хранятся декорации, я шла и угадывала спектакли по небольшим фрагментам. Нариман говорил вдумчиво, с высоты прожитых лет, но с мальчишеским задором в глазах.

Нариман попал в театр еще в молодости. В школе в Донецке на уроках в УПК [УПК – учебно-производственный комбината] освоил столярное дело, и собирался перед армией устроиться в местный ТЮЗ столяром. Но столяром его не взяли - взяли монтировщиком, поездил на гастроли, посмотрел. Потом армия, сложные 90-ые и работа «купи-продай». Из-за большого стресса из торговли ушел, 3 года строил дом и выращивал огород. Уже в Хабаровске в 2013 году пока строил домик, случилось затопление.

«И осенью думаю, надо куда-то пойти поработать что ли, и не по специальности. Пришел [сюда] монтировщиком и пошло-поехало, люди приходят-уходят, а я уже год, два, три, пять, шесть… и остался. Как рыба в воде».

«Работа нравится, здесь замечательные люди. Срез! Как маленькое государство: есть представители рабочей специальности и люди с высшим образованием. Трудно представить, чтобы на заводе рабочий поговорил с администрацией, а здесь можно - пожалуйста, общайтесь в течение дня. У нас даже одна курилка, где могут сидеть монтировщик, уборщица и заслуженный артист. Вот такая демократия».

Нариман говорит, что любая проблема здесь легко решается. Если что-то с машиной – в гараж, столярное что-то – в цех. «И работа не как у конвейера. Сегодня носим одно, ставим другое, грузим – выгружаем третье. Мы все тут и водители, и столяры, и троса натягиваем - любую задачу выполняем. Становимся универсальными».

Должность Наримана называется машинист сцены. В больших театрах машина должна крутить сцену, и человек, который это делает, называется машинист сцены, но здесь, в ТЮЗе, такой функции нет, а должность есть.

Любимое место Наримана в театре – склад. Говорит, что молодежи здесь не интересно. «Я уже по-стариковски: что-то не так лежит - ворчать начинаю. Они ж набросали и побежали. У меня все по полочкам, каждая вещь на своем месте. Не на ту работу попал, если у тебя не было желания два раза за неделю уволиться, а если возникает – это твоя работа. Тяжеловато уже, а они же молодые».

Отвечая мой вопрос: «Что для Вас театр?», Нариман выдержал паузу.

«Сложно ответить. Совокупность людей, с кем можно пообщаться, и разнообразная работа. Можно пообщаться с людьми, с профессионалами. Жизнь ли это? Это громко сказано. Театр – это работа. Просто интересная работа. Недавно прикидывали, 25 человек поменялось монтировщиков. Вот водитель - круг один делает и все, или офисный планктон - 5-6 человек сидят вместе, а здесь больше 100 человек коллектива, можешь пообщаться с кем-то в процессе создания спектакля».

Нариман говорит, что он - человек не тщеславный. Вспоминает, как несколько раз его хотели вызвать на сцену, но ему проще в тени. Говорит, что и болезнь такая есть, когда боишься открыто выступать на людях. «Я считаю, что человек должен заниматься тем, чем может. Если я артист – я должен выступать, если я монтировщик – я буду монтировать. Это понятно, что приятно, когда хлопают и говорят приятные вещи, и всем неприятно, когда наоборот».

Любимые спектакли: «Изобретательная влюбленная» по Лопе де Вега.
Тот, кто вдохнул запах кулис, никогда его не забудет.
Григорий Беланов
Машинист сцены
Хабаровский краевой театр юного зрителя
В театре 2 года
Григорий ждал меня в фойе театра, так как экскурсию мне уже провел Нариман, то нам оставалось только поговорить. Мы сели в малом зале ТЮЗа, куда пришла работница театра спросить у Григория совета о том, какой участок ковролина лучше почистить. Он дал совет, и мы вынужденно переместились в портретное фойе. Там и говорили.

«Я, честно сказать, и не рассчитывал, что сюда устроюсь. Мне друг посоветовал: «Сходи в театр, может быть возьмут». Я пришел, и меня 10 марта оформили, 2 года назад. Первый месяц я входы-выходы только учил, чтобы не потеряться, а потом за полгода полностью врубился в процесс и чувство такое, что я здесь уже лет 10 работаю».

До театра Григорий был строителем, пивоваром, как говорится, помотала жизнь. Три года служил в армии. «А где я был об этом лучше никому не рассказывать, проще сказать, что это тайна». О своей работе Григорий говорит серьезно и обстоятельно, для него все важно, ведь декорации - это большая ответственность: всё правильно расставить, а главное - обеспечить безопасное пространство для актера. «Да. Всегда об этом думаем. Мы приходим и каждый вторник начинаем разбирать план недели, что нам сделать так, чтобы было нам хорошо и другим службам: осветителям, чтобы они смогли навестись, чтобы звук свою аппаратуру разбросал, чтобы актер пришел и понял, что бежать некуда – остается играть. Чтобы всем было удобно. Если бы не было нашей службы, было бы очень тяжело. Мы создаем все условия для труда, чтобы актеры могли сделать все, что запланировали: оживить и сделать сказку детям, взрослым, сделать эмоцию».

«Когда спектакль проходит, ты выдохнул, и начинаем по новой строить другой».

Для Григория работа в театре - это не просто обычная работа. «Есть свои плюсы и минусы в каждой работе. Больше всего нравится искусство! Никуда не денется чувство причастности к прекрасному. Даже, честно сказать, в «Нашу тему» я попал на читку, и мне дали роль. Я даже не думал, что будет так. Человек должен учиться всему, почему бы и не попробовать себя в театре, вдруг это зайдет». [Фестиваль актуальных текстов «Наша тема» проходит в Хабаровском краевом театре юного зрителя. Летом 2018 года герой принимал участие в постановке «Всем кого касается», играл роль охранника].

Несмотря на успешное участие в новой роли, такой опыт Григорий повторить не хочет. «Я привык работать в тени. Я так не готов. У нас когда «Детство» идёт [спектакль «Детство» из репертуара Хабаровского краевого театра юного зрителя], и мы выходим втроем убирать декорации во время спектакля, я испытываю волнение. Мне все нравится: и за кулисами стоять веревочки держать, и в народ шишки бросать, и в люке сидеть».

«Мне больше нравятся динамичные спектакли, без разницы, сколько в них декораций - пусть хоть один стол. Чтобы чувствовалось, что здесь прям жизнь заезжает. «Чипполино» - от него прям чувствуется динамика, потому что действие идет. Из взрослых «Старший сын», «Лондон», «УФО». «Детство» мне тоже очень нравится, но это жанр, как сказать, элиты, в него надо вникать, думать. «Валентин и Валентина» тоже динамичный спектакль, и подборка актеров хорошая - как они играют и проживают, как будто у них сейчас процесс жизни идет. Веришь! А если не верить, смысл тогда этого всего. Мне больше веселые спектакли нравятся, что грустить то?».

«Театр – это жизнь. Выходной один раз в неделю, и в выходные приходишь поработать, чтобы что-то сделать, чтобы не запороть тот или иной спектакль. Бывает, когда куда-то едешь, собираешься на 10 раз, вроде, все погрузил. Едешь домой и вспоминаешь: что-то я забыл - едешь обратно, проверяешь. Постоянно нужно что-то думать, проверять».

Григорий - человек мира, для него нет разницы в общении. «Все хорошо у нас. Коллектив сплоченный, в беде никто не бросит». На мой вопрос про аплодисменты Григорий попытался отшутиться. «Когда аплодисменты звучат, мы уже другим заняты, не задумывался. Вот такая здесь театральная жизнь, главное - не переигрывать и не заигрываться».

Любимые спектакли: «УФО», «Лондон».
Главное - не переигрывать и не заигрываться.
Александр Горовой
Бутафор
Хабаровский краевой музыкальный театр
В театре 2 года
С Александром мы беседовали не в театре, а в его мастерской. Александр настоящий, как говорится, практикующий художник. Наш разговор был больше о театре как таковом, о его месте и времени, о людях и проблемах, о роли режиссера и важности небольших деталей. Мы сидели в залитой солнцем мастерской и разговаривали.

«Идей у нас особых нет, много черновой работы - клеим там всякое, но иногда делаем что-то относительно стоящее».

Александра в театр привел Андрей Тен, главный художник Музыкального театра. Александр говорит, что все делается по знакомству, а не по объявлению. «И я сразу с места – в карьер, шла работа над «Капитаном Бладом», и дали сразу шпагу какую-то делать с механизмом, чтоб отстреливал». Работа Александру понравилась, что-то подобное он и хотел. С компьютерами не дружит, а здесь все умения и пригодились. Так и начался его театральный путь. «Самое напряженное время было осенью 2017 года, когда шла постановка «Спящей красавицы». Спектакль получился зрелищный и интересный. После была «Принцесса цирка» - это был уже легче, а дальше и еще легче».

«Будет ощущение прекрасного или нет - зависит от режиссера», - так считает Александр. «Все зависит от режиссера конкретной постановки. Как поведет корабль - так оно и будет. Когда я пришел, попал на спектакль «Блада», и я помню эту атмосферу. Я сижу в подвале что-то клею, вверху идет репетиция, и я чувствую, ощущаю, что там идет драйв. Нет нормальной режиссуры - ничего не будет. Как в живописи: если композиция не построена, правила не соблюдены, то не будет ничего. Все зависит не от декораций, они второстепенны. В первую очередь - игра и режиссер. Может быть слабая пьеса, но режиссер… Как он сможет всех объединить?!».

Но все-таки есть ли ощущение творчества там, в подвале? – спрашиваю я. «То, что я делаю - главное быстро, прочно и легко. Когда обклеиваем фанеру, тут творчества нет, а когда дают что-то сделать… На трактирщицу, например, делал контрабас из пеноплекса. Творчество в том, из чего и как ты можешь сделать».

«На спектакль дается срок - полтора месяца. Декорации готовы обычно где-то за неделю до премьеры. Поставили. Что-то надо уменьшить, что-то на макете одно, а в размере другое, переделывать приходится. Я помню, когда «Принцесса цирка» была, там есть такая машина, ты ее обдираешь, террокалом, переклеиваешь, будто наждачку лижешь языком. Потом поставили – на сцене смотрится хорошо! Иногда бывает желание что-то сжечь, спалить».

Александр признается, что в последнее время на сдачи спектаклей не ходит, и желание смотреть постановки становится все меньше, хотя всю эстетику условности понимает и чувствует. Все же театр для него – это действительно волшебство, некая магия. «В театр и раньше редко ходил, больше про кино. С удивлением узнал, что все мои любимые актеры, у них театральная школа. Без театра и хорошего кино нет! Спектакль нужно смотреть из зрительного зала, а за кулисами не то - все бегом-бегом. Стараюсь по репетициям не сидеть, да некогда, все сделал, отдал и лучше потом приду и посмотрю».

К своим работам Александр относится отстраненно. Сделал – и уже не твое. Вспоминает историю про красный мячик, с которым на сцене актеры побегали три минуты, а красил он его два дня. А принимает ли он аплодисменты зрителей на свой счет? «Не знаю, я бы так не сказал. Я за этим не стремлюсь. Наверное, нет, потому что моя работа она лучше всего оценена тогда, когда она по-хорошему не заметна, она должна помогать становлению, чтобы актеру было удобно с этим играть, чтобы работало, не ломалось. Чем оно естественнее и незаметнее - тем лучше».

Любимые спектакли: «Капитан Блад», «Любовный покер», «Первая любовь».
«Хорошо тогда, когда он [бутафор] незаметен, но без него никак».
Любовь Кулакова
Начальник участка аудиообеспечения спектакля
Хабаровский краевой театр драмы и комедии
В театре без малого 30 лет
Когда идешь к начальнику участка аудиообеспечния спектакля, ты поднимаешься в настоящую башню рапунцель. Рабочее место Любови – рубка, находится на самом верху здания Театра драмы на уровне 7 этажа. Мы встретились утром, задолго до начала обычного рабочего дня, в период подготовки премьерного спектакля к 8 марта. «Любаня», - так ее называют в театре.

Историю о том, как она попала в театр можно назвать курьезной. «После школы собиралась стать модельером-конструктором, поехала во Владивосток поступать в технологический (надо уточнить: колледж, институт) и не поступила. А там, на гастролях, был театр имени Ивана Франко из Украины. Время такое мальчики-девочки… Монтировщики естественно позвали на спектакль, пока они были на гастролях мы с девчонками тусили там, и как-то засела эта мысль: «Театр, театр». Потом как-то по телевизору вдруг показали сюжет про хабаровский театр драмы - это был второй знак. А потом где-то увидела объявление, что нужен гардеробщик. Я почему-то в то время думала, что гардеробщик - это как раз тот, кто костюмы подает».

Любовь пришла в театр в период цейтнота – ноябрьские праздники. Долго сидела на вахте, пока кругом все бегали. Когда пришли в кабинет директора, он сказал, что гардеробщиком не возьмут, так как ей было 17 лет. Нужно было нести материальную ответственность только с согласия родителей. «Практически меня уже взяли гардеробщиком, а потом кого-то осенило, что осветителей то нет: «А давайте ее возьмем осветителем?». И я стала осветителем. Год проработала. Я с техникой не очень ладила, когда была осветителем. Собрала первую вилку сама, я же видела, как это делается, по-моему, там до сих пор розетка не работает (смеется), потому как-то коротнуло так, что под сценой не знаю, как пожар не случился».

«В радиоцехе работало трое мужиков, один из них учился в училище в Иркутске, и ему нужно было ехать на учебу. Место освобождалось и они мне говорят: «Что ты там под сценой сидишь?». Раньше под сценой будка была. «Пошли к нам! Наверху хорошо, тепло». Они меня заманили. Как считает руководство, я включаю большую красную кнопку. Включила музыку – выключила, а если копнуть больше: где-то нужно найти музыку, где-то голоса записать и на музыку наложить, добавить звоночки».

«В этом году будет 30 лет как я в театре. Пульт был железный, потом - пластиковый, сейчас - цифровой. Сейчас, конечно, проще с интернетом, а тогда стоял пульт, стояли огромные магнитофоны, железные три штуки в ряд. Музыку включаешь, потом если что нужно - идешь отматываешь. Пленка и рвалась, и спускали до первого этажа до гардероба, чтобы не запуталась, но это не мой косяк был».

Чтобы здесь работать, считает Любовь, нужны умения быстро соображать и реагировать. «Если ты - тормоз, то не получится. Нужно быть творческой личностью. Когда актер на спектакле говорит реплику, потом три страницы пропускает, говорит следующую, тут надо среагировать, понять, подхватить, перемотать назад-вперед. Это закон театра: ты можешь не знать текст вообще, но реплики на свет, на звук, на занавес – это основное. От тебя зависят все другие люди. Сейчас некому учить. Театр чем современнее, тем уходит от старых законов».

Любови нравится сочинять спектакль, особенно когда режиссер говорит: «Любаня, давай. Ты – звукорежиссер, ты и делай!». Но не часто такое удается. «Мы же смотрим немножечко как зритель, и видим иногда, что это «залепуха» откровенная. В рубке смотрится по-другому. Я не люблю смотреть с балкона даже, я люблю спуститься в зал. Сверху я уже насмотрелась. Хочется сесть впереди, чтобы посмотреть глаза, звук послушать, расслабиться, но не всегда получается».

Волнения у Любови есть до сих пор. Признается, что на премьере спектаклей её иногда «прям трясет». Театр для нее – вся жизнь. Вся эта жизнь здесь прошла. «Один сезон я почти не работала, я уволилась, ушла учиться на бухгалтера, работала в магазине. Это было давно. Я работала в магазине возле Совкино - кулинария, тортики, работала продавцом. Ушла я недалеко, потом и магазин закрылся, и здесь было тоже плохо».

Весь сезон она приходила в театр и передавала новым работникам спектакли. Однажды Сергей Николаевич Лычев [примечание: актер Театра драмы и комедии, народный артист Российской Федерации] пришел к ней домой после спектакля и сказал: «Любаня, ну там все без тебя никак, приходи!». «Как раз выпускали спектакль «Чума на оба ваши дома», когда я пришла, вообще здесь никого не было. Меня вроде позвали на контракт «выпустишь спектакль и все» и как-то я осталась».

Аплодисменты она честно принимает на свой счет. «Ну конечно, когда люди рыдают в зале – это не только артисты, но и я грамотно включила звук именно на той громкости. Да и сама рыдаю бывает. Есть ощущение, что всем вместе аплодируют, не только артистам!»

Любимый спектакль: «Граф Муравьев-Амурский»
Есть ощущение, что всем вместе аплодируют, не только артистам.
Мария Ускова
Заведующий костюмерным цехом
Хабаровский краевой театр юного зрителя
В театре почти 9 лет
Подготовка костюмов к спектаклю, стирка, глажка, переодевание актеров во время спектакля - вот чем занимается Мария, заведующая костюмерным цехом Хабаровского ТЮЗа. Мария в прошлом танцовщица, много лет танцевала в ансамбле спортивного бального танца «Дуэт». Знакомая из ансамбля работала в театре бутафором, сказала Марии, что есть вакансия, Мария как раз в то время искала работу.

«Я работала в детском саду и решила, что уже все хватит. По образованию – художник. Закончила колледж искусств, художник оформитель. Решила попробовать. Когда пришла в театр, было порой ощущение, что я не уходила из садика, просто там маленькие дети, а здесь большие, и тоже самое говорят: «Где мои носочки? Где мои туфли? И все прочее».

Сначала Мария была просто костюмером, а потом уже заведующей костюмерным цехом. «Один из актеров, Саша Пилипенко, мне помогал и был помощником костюмера. Много таскать из стирки в стирку, мешки огромные. У меня есть прачка, которой я отношу все, потом забираю, готовлю и все по кругу. Если бы не Саша… У меня и истерики были первое время: я одна, куча костюмов, я ничего не знаю, я в шоке! Первый год выдержала, уже седьмой год работаю».

«Поначалу было, заходила на саму сцену, когда все ушли, уже выключили фактически свет, и ходила просто по этой сцене, и что-то такое чувствовала - не то, что потустороннее, а как сказать…».

Первое время Марию тоска брала - хотелось на сцену. «Когда ты почти всю жизнь на сцене, то ощущается нехватка, но постепенно привыкла и уже не так тянет», - рассказывает Мария. «Иногда завидно немножко актерам, но ревности нет».

«Люблю, когда закончился спектакль и ничего не забыла. Успела всех переодеть, без всяких косяков». И тогда уже выдыхает. Премьера - любимый момент, Марию не отпускает, она мысленно там, на сцене, переживает. «Когда заканчивается, все начинают поздравлять, говорят: «С премьерой!». Это ощущения не знаю с чем сравнить? Очень много нервов, естественно, нервничают чуть ли не со слезами, ноги трясутся, но когда это все произошло…»

«Мне больше стилизованные костюмы нравятся, необычные, но желательно, чтобы они, конечно, стирались. Иногда такие ткани делают, что думаешь, как их потом стирать и готовить? Какой материал виднее художнику, нас об этом не спрашивают».

«Я знаю, где что у меня лежит практически все. Память у меня выработалась идеально».

Важнее аплодисментов для Марии, чтобы спектакль прошел хорошо и без эксцессов, как по маслу. «Бывают всякие непредвиденные ситуации: порвалось что-то или подошва отвалилась и осталась на сцене. Быстро бежишь, подбираешь подходящее».

«Театр – это жизнь, да, проживаешь в театре, находишься больше времени, чем ты дома или еще где-то. Получается, проживаешь от рождения одного спектакля до рождения другого».

Любимый спектакль: «Юдифь», «Огниво», «Два клена».

Ходила просто по этой сцене, и что-то такое чувствовала - не то, что потустороннее, а как сказать…
Владимир Михайлович Штерн
Художник – конструктор кукол
Хабаровский краевой театр кукол
В театре более 20 лет

Владимир Михайлович - очень похож на героя сказки А. Н. Толстого «Золотой ключик, или Приключения Буратино», Папу Карло, отца Буратино. Его любовь к детям, к театру находит выражение в его работе - конструировании настоящих живых кукол. Его рабочее место, это не каморка под лестницей и на стенах нет нарисованного очага, но есть много света, мудрости и любви к делу.

«Это просто мне не повезло в жизни. Потому что я и мои родители поехали работать на Колыму. Жили мы возле театра музыкальной комедии и драмы имени Горького. Там был огромный двор, где была огромная, нет не помойка, огромный ломбард. Чего там только нет: декорации, бутафория, ружья, стволы, и мне это так страшно нравилось. А потом я познакомился с художником, это был маленький мужчина. Он бежал и держал в руках макет какой-то комедии – яркие были какие-то лестницы, колонны. Оказывается, мастерские были далеко от театра. И вот, моя та жизнь так и прошла... Потом спорт, дворец спорта. И вот уже постарше, мы, как спортсмены, ходили в театр по блату, бесплатно нам давали марки. Нам было лет по шестнадцать, вся команда ходила смотреть на публику, разряженная тогда еще была».

«Родители работали оба, некогда было мной заниматься. Был старый «Дом пионеров», возле которого стояло две фигуры: с горном и барабаном. В этом доме я сначала занимался в кружке – корабли строил».

«Потом лет в девятнадцать нас отравили в армию в Приморье, и вот, когда это все прошло, меня спросили: «Куда тебя отправить?» Я сказал: «В Москву могу, у меня там родственники». А мне: «Тебя откуда взяли? Из Магадана?». Вот туда и отправили».

«И я стал работать в «Доме пионеров», у меня там был кружок, мы точили всякие фигурки на станке. А потом ко мне подошла девушка миловидная и сказала: «Владимир Михайлович, можете сделать куклу?» А мне все равно, что делать. Я спросил: «Какую?», - я же любопытный. И сделал ей несколько кукол, как мог, я же не знал, как надо. Сделал набор - это был мой первый шаг. А потом она снова сказала: «Сможете помочь?». Вот так она заставила делать куклы, а потом было куча всякого, и у нас был театр при доме пионеров. Детский. Все актеры были дети в основном. Мы ездили на гастроли. Возил их в «Артек» в «Орленок».


«Однажды мы поехали на гастроли в Хабаровск, показывали спектакль «Маленькая фея». Был такой раньше очень популярный. Дело в том, что Колыму стали потихоньку освобождать от лишнего народа, так мы в Хабаровске и остались.

Мне уже было лет 50. Уже здесь жена говорит, что ты ходишь - вон театр кукол, иди и устраивайся, если дадут хоть чуть побольше, чем ты зарабатываешь - уже хорошо. Я пришел, говорю, я работал в театре в своем личном, домашний, я прям куклу принес. Руководитель смотрела-смотрела, и говорит: «Завтра на работу! Идет?» И я пришел, вот в это помещение пришел, стою и говорю: «А я у вас работать буду, девочки».

В театре нашем желательно должны быть не только люди, но и куклы. А сейчас очень много людей, но мало кукол. Вот это наша работа, я – конструктор, который делает куклу, в том смысле, что она должна оживать.

Конечно приятно, когда работу оценивают, но чаще всего люди мою работу не видят. Вот допустим, самолет летает, а я сделал, чтобы он развалился на глазах: кабина, крылья, все пам-пам и хвост! Смотришь потом и думаешь: «Ну надо же!». А там просто кнопку нажал, и все и получается!

А вы зритель, вы не видите то, что там творится на самом деле, как это рождается в муках».

Любимые спектакли: Джазовая сказка «Живая вода», «Почтарская сказку», «Сны».
То, что там творится на самом деле, как это рождается в муках.
Год театра - это хороший повод сходить в театр. Ведь здесь работают люди, которые попадают туда, казалось бы, случайно, но остаются навсегда. Театр их не отпускает, он их выбирает. Такой работы, пожалуй, больше нет нигде, такой одновременно сложной и творческой, эмоциональной и радостной. Ведь там, где есть место настоящим чувствам и переживаниям, искусству, магии и волшебству, всегда хорошо. Пусть трудно, но хорошо и благодарно.

Ходите в театр! Смотрите, чувствуйте, не жалейте аплодисментов для актеров и режиссеров, для художника по свету и звукорежиссера, для костюмера и бутафора, для конструктора кукол и для механиков сцены - Наримана и Гриши.


«Идея возникла, как не странно потому, что 2019 - год театра. Захотелось рассказать о людях закулисья, о тех, о ком не пишут в афишах. Там действительно другой, удивительный мир, в который пускают с радостью. Именно там рождается волшебство театра, ведь там работают люди, которые на первый взгляд попали туда случайно, но оказались все на своих местах».

Антонина Потапова
Автор
«Я рад, что мне довелось участвовать в этом проекте. Театр открылся для меня, как большой организм, где вклад отдельного человека играет огромную роль. Это же и создание декораций, и постановка света, и костюмы, и аппаратура - всё как по механизму, без чего-то одного спектакль не состоится...»

Игорь Волков
Фотограф
Made on
Tilda